- Я с самого начала говорила вам, - ответила без запинки Карпова, что ваша повесть идейно порочна. Причины же и последствия культа опубликованием в газетах партийных докуме-нтов достаточно разъяснены. Выступления Никиты Сергеевича и встречи руководителей партии и правительства с интеллигенцией внесли дополнительную ясность. Я же никогда не заблуждалась насчет вашей порочной позиции.

Карпова, главный редактор издательства "Советский писатель", в литературных кругах славилась своей патологической лживостью. Даже поговорка сложилась: "врет, как Карпова". Но прямая, наглая, бесстыдная ложь, сколько бы раз с ней ни встретиться в жизни, всегда ошеломляет наново. Об идейной порочности моей книги Карпова никогда не проронила ни слова. Напротив, более всех торопилась заключить договор и объявить "одобрение".

- Как вам не стыдно,- сказала я, растерявшись.

- Будьте еще благодарны издательству,- ответила Карпова, уткнувшись в бумаги,- что мы потребуем с вас деньги обратно. Государственные деньги на вашу повесть истрачены зря.

(Государственные деньги! Не ради денег писалась моя повесть в ту пору, когда вокруг меня, в моем родном городе, расстреливали каждого десятого, а может быть, пятого!)

Однако лгунья подала мне отличную мысль. Идею ответного удара.

- Деньги? - переспросила я, поднимаясь. - Деньги вы не вправе требовать у меня обратно. Этого не допустит закон. Принятую и одобренную к печати рукопись вы в любом случае обязаны оплатить полностью. Не я вам, а вы мне должны деньги. Я буду требовать их судом. Издательство переменило свои намерения? Пусть оно и будет оштрафовано, а при чем здесь автор?