"Если Чуковская это дело выиграет,заявил напоследок юрист издательства,- это окажется дурным прецедентом". Юрист из "Охраны авторских прав" был, напротив, очень краток. Он заметил, что мы не в Англии, что судопроизводство у нас не прецеден-тиальное, а закон об авторском праве ясен (он привел соответствующие пункты): рукопись одобрена, издательство в любом случае обязано выплатить автору все 100% гонорара.

* Одна из записей этого судебного разбирательства опубликована за границей в 1972 году - через семь лет! - в "Политическом дневнике" 1964-1970; Амстердам, Фонд имени Герцена, с. 51-57. (Запись сделана Р. Орловой.)

Зал слушал его с сочувствием, судья - бесстрастно. Несколько раз, после очередной речи многоречивого издательского юриста, судья приказывал мне:

- Отвечайте!

Я отвечала. Сказала я, в частности, что, если перестанут издавать Солженицына, это будет большой бедой для страны; что, впрочем, моя "Софья Петровна" и его "Иван Денисович" - повести, написанные о разных временах, в разное время и на разные темы: его - о лагере, моя - о "воле"; сказала, я также, что если принята и одобрена моя повесть была "в угаре конъюнктуры после XX и XXII съездов", то не в угаре ли новой конъюнктуры договор теперь расторгается? И неужели решения XX и XXII съездов - это "угар конъюнктуры" - всего лишь?.. Я сказала, что если злодеяния прошедших годов могли совершиться, то не потому ли, в большой степени, что редакции газет, заваленные стонущими, плачущими, вопящими письмами, в которых родные молили вступиться, пересмотреть дела их близких, - лишены были возможности эти письма печатать? Редакторы не смели в угоду конъюнктуре. И действительно кто бы в ту пору "осме-лился посметь"? Подписать к печати подобный вопль значило тогда подписать себе смертный приговор.